Владимир Фомин: «Мы стали чаще обращаться в суд для защиты интересов жителей»

Более 1200 обращений за год – таков предварительный итог работы аппарата уполномоченного по правам человека в Пензенской области. Цифра выросла по сравнению с прошлым годом, но омбудсмен Владимир Фомин видит в этом позитив: институт стали узнавать. В рамках «Делового завтрака» он рассказал, с какими проблемами к нему обращаются земляки и почему иногда приходится судиться с представителями власти.

О ГЛАВНЫХ ТЕМАХ ОБРАЩЕНИЙ

— Владимир Владимирович, каким 2025-й год был для вашего института?

— Количество обращений перешагнуло за 1200. Для нашей небольшой команды это серьезная цифра, и она растет. Значит, работаем не зря.

— Но рост числа жалоб – это обычно плохой знак.

— Проблем не стало больше. Сработала наша открытость: и личные приемы, и работа в соцсетях, и истории в СМИ. Наш сайт с 2024 года посетили почти 34 тысяч раз, а аудитория в соцсетях выросла более чем в пять раз. Это говорит о возросшем интересе. Кстати, о приемах – это отдельная важная тема. Официально я их провожу раз в месяц. Но если вижу, что записалось больше шести человек, разбиваю на два дня. Потому что после шестого рассказа концентрация падает, а это нечестно по отношению к последующим. Каждую историю нужно выслушать по-человечески, вникнуть. Иначе какой смысл?

— О чем вам чаще всего рассказывают? Какие самые больные темы?

— Сейчас, конечно, в фокусе все, что связано со специальной военной операцией. Родственники ищут пропавших без вести – это первый и главный запрос. Потом – вопросы возвращения наших ребят из плена. Мы тесно взаимодействуем с федеральным уполномоченным, Министерством обороны, военной полицией. Уже отработан определенный алгоритм: помогаем составить обращение, собираем документы, направляем ходатайства, оказываем правовую и психологическую поддержку семьям. Это огромный пласт работы, где многое зависит не от нас, но мы бьемся за каждого. По имеющимся данным, в этом году удалось обменять 16 жителей Пензенской области. Еще одна частая тема – выплаты семьям участников СВО. Хочу отметить, что система постепенно налаживается, но отдельные сбои случаются. Полгода, например, разбирали историю с выплатой вдове погибшего из-за путаницы в бумагах между ведомствами.

— А традиционные «гражданские» темы?

— ЖКХ, дороги, здравоохранение. Их, что интересно, становится меньше. Классическая история: человеку положено конкретное бесплатное лекарство, а ему предлагают подождать неопределенное время или заменить его другим. Здесь приходится вмешиваться. Отмечу отличное взаимодействие с министерством здравоохранения области – такие вопросы решаем оперативно.

— Вы также курируете тему правозащиты в местах лишения свободы...

— Обеспечение гарантий прав в местах принудительного содержания и в деятельности правоохранительных органов стабильно занимают высокие места в рейтинге обращений. Их достаточное количество. Часто это перестраховка родственников, которые, не получая информации, пишут жалобы. Но мы каждый сигнал проверяем.

ОТ ЛАМПОЧЕК – ДО ИЗМЕНЕНИЯ ЗАКОНОВ

— Скольким жителям удалось помочь?

— Точную цифру назвать невозможно. Бывает, что человек приходит один, а помощь по его заявлению оказывается многим.

Так, к нам обратился депутат из села Ленино Пензенского района: грузовики из местного карьера носились по проезжей части, угрожая пешеходам, в том числе детям. Мы выехали на место с руководством ГАИ, добились установки на дороге искусственных неровностей – «лежачих полицейских» и штрафов за нарушения ПДД. Помогли одному депутату или всему селу в 1400 человек?

Бывает и по-другому: человек не согласен с решением суда, а мы, изучив материалы, видим, что суд был прав. Не «помогаем» его отменить, но проводим подробную юридическую консультацию, объясняем. Для многих это тоже важный результат – получить ясность.

— Слушая вас, понимаешь, что спектр запросов – от глобального до бытового. А что тяжелее всего дается лично вам?

— С моральной точки зрения – работа с родственниками пропавших без вести участников СВО. Многие из них находятся в постоянном стрессе. Ты поддерживаешь, говоришь: «Надейтесь и ждите», – но профессионально понимаешь, что лично повлиять на результаты поиска не можешь. Это эмоционально истощает.

А с профессиональной – нет простых или сложных дел. Для бабушки, которая не может добиться установки уличного фонаря, ее проблема – главная в мире.

— Можете привести пример такой маленькой победы, которая многое значит для конкретных людей?

— Недавняя история: жительница одного села пожаловалась, что на ее улице нет освещения. Оказалось, что дело – в перегоревших лампочках, замена которых стоит несколько тысяч рублей. Но глава сельсовета почему-то не стал этого делать. Пришлось готовить иск в суд, чтобы его в прямом смысле обязали вкрутить лампочки. В итоге ответчика обязали организовать уличное освещение. Казалось бы, ерунда. А для людей – безопасность и справедливость.

Или другой пример. Ко мне обратился военнослужащий-инвалид, потерявший нижние конечности. По закону ему полагался автомобиль. Но из-за казуистики в подзаконных актах (устроился на работу, значит, не нуждается) ему везде отказывали. Мы вышли на федеральный уровень: подключили уполномоченного по правам человека в РФ Татьяну Москалькову, государственный фонд «Защитники Отечества». В итоге нашли альтернативное решение. Мы с коллегами вручили военнослужащему ключи от машины. И самое главное – внесли предложение, чтобы эту практику внедрили по всей стране. Это уже не помощь одному человеку, а изменение системы.

О НОВЫХ МЕТОДАХ, ПРОСВЕЩЕНИИ И ВЗАИМОДЕЙСТВИИ С ОБЩЕСТВОМ

— Чтобы так работать, нужны свои методы. Что-то новое пробуете?

— Два правила для себя установил. Первое: если проблема не на бумаге, а на земле – надо ехать и смотреть своими глазами. На ту дорогу в Ленино мы ездили. В то село, где лампочки не горят, — выезжали. Иначе не поймешь масштаба.

Второе: максимально использовать весь комплекс полномочий, например, чаще обращаться в суд для защиты интересов людей. У нас есть право при определенных условиях подавать административный иск. Раньше в области им не пользовались, а это мощный инструмент. За год мы подали четыре иска: два – в интересах конкретных заявителей и два – в интересах неограниченного круга лиц. Например, помогли семье, которой годами не выделяли землю. Первый иск суд удовлетворил – администрация проигнорировала. Подали второй – тогда все сделали. Иногда только через суд можно «достучаться».

— А как с просвещением? Чтобы люди знали свои права и не доводили до критической точки?

— Работаем с разными аудиториями. В 2024 году создан Молодежный совет. Его члены не только проводят «Уроки прав человека» в школах и вузах, но и активно участвуют в общественной жизни: помогают в сборе гуманитарной помощи, пропагандируют здоровый образ жизни, вносят правотворческие инициативы. Для пенсионеров раз в месяц проводим «Правовой марафон» с приглашением специалистов из соцфонда, минздрава, налоговой. Также организовали бесплатные консультационные пункты на базе МФЦ вместе с Ассоциацией юристов России.

— Как вам помогают общественные организации?

— Мы привлекаем ресурсы благотворительных фондов, таких как «Святое дело» и «Эра добра», для помощи временным переселенцам, многодетным семьям, пожилым людям.

Поддерживаем социальные проекты НКО для участия в грантовых конкурсах. Тесно сотрудничаем с Ассоциацией ветеранов СВО, Общественной палатой, наблюдательными комиссиями. Эта деятельность отмечена благодарностью федерального уполномоченного.

— Вы еще и в массовых спортивных мероприятиях участвуете. Это хобби или тоже часть работы?

— И то, и другое. Говоря о патриотизме и воспитании молодежи, уверен, что единственный эффективный методический прием – это личный пример. Через молодежь пытаемся продвигать здоровый образ жизни. Сам бегаю, сдаю ГТО, участвую в велопробегах и лыжных гонках. Но вижу проблему: часто молодежь не идет на массовые велозаезды или лыжню, потому что прокат инвентаря стоит денег. Начал этот вопрос прорабатывать. В этом году, например, на городском велозабеге прокат велосипедов сделали бесплатным – и народ потянулся. Видел, как это работает во Владивостоке: там на искусственной лыжной трассе выстраивалась очередь за бесплатными лыжами. Хочу, чтобы и у нас спорт был доступным.

— И последний вопрос, который просто напрашивается. Объем работы колоссальный. От житейских проблем до изменения федеральной практики. Как вы все успеваете?

— Помогает опыт работы в Следственном комитете, стараюсь больше времени использовать для живого общения с людьми, выездов на места, работы с молодежью. Мы активно участвуем в процессе выработки предложений по совершенствованию законодательства, направляем их федеральному уполномоченному, в Генпрокуратуру, Минюст. Когда видишь реальный результат, на силы не жалуешься. Каждое положительно решенное обращение является значимым.