Вера Касьянова: «ОГЭ и ЕГЭ убивают нестандартное мышление»

Многие современные школьники не узнают цитат из советских фильмов, многие не были у памятника Пушкину в Москве и не помнят, что учили вчера. Олимпиады остаются едва ли не единственным форматом, в рамках которого оцениваются не шаблон, а ход мыслей. Об изменениях в образовании журналисты РИА «ПензаСМИ» поговорили с кандидатом филологических наук, доцентом кафедры русского языка для иностранных учащихся естественных факультетов МГУ имени М.В. Ломоносова Верой Михайловной Касьяновой. Она побывала в Пензе в составе комиссии университета для проведения заключительного этапа олимпиады «Покори Воробьёвы горы!».

ОЛИМПИАДЫ КАК АЛЬТЕРНАТИВА ЕГЭ

– Вера Михайловна, олимпиада сегодня – это реальный шанс поступить в топовые вузы или просто способ проверить силы?

– Возможность поступить, показав реальные знания. Олимпиада выявляет то, что убивает ОГЭ и ЕГЭ, – нестандартное мышление. Там всё заточено на шаблон. А здесь виден ход мыслей ребенка. Он может дать неправильный ответ, но если понятно, как он рассуждает, – это ценно. Олимпиада остается единственным источником, где видна живая мысль.

– Есть информация, что в МГУ ведут статистику, которая говорит о том, что победители олимпиад почти не отчисляются за неуспеваемость. Это правда?

– Я лично статистику не веду, но скажу как преподаватель. Ребята, которые прошли через олимпиады, показывают другой уровень мышления. С ними легче работать: они привыкли анализировать текст, делать выводы.

– Но подготовка к олимпиадам бьет по карманам родителей. Репетиторы, курсы… Получается, побеждают те, у кого больше денег?

– Категорически не согласна. Есть сайты с заданиями прошлых лет. Бери и решай. Сейчас информации – море. В последние годы репетиторы превратились в некую обязаловку. Давно известно, что можно подвести лошадь к воде, но заставить напиться нельзя. Главное – не кошелек, а трудолюбие и внутренняя самодисциплина школьника. Ребенок должен сам решить: «Я буду готовиться». Если нет этого стержня, никакой репетитор не поможет.

– То есть даже средний ребенок при желании способен на победу?

– Прежде всего – трудолюбивый.

– Сейчас хотят сократить количество олимпиад, дающих льготы при поступлении в вузы. Их ведь больше 80. Что вы об этом думаете?

– Думаю, это правильно. Чем меньше олимпиад, тем они ценнее. Сейчас дети бегают по всем олимпиадам подряд: «А вдруг я поступлю?» Это обесценивает дипломы. Хотя для тренировки – пожалуйста. Пусть ходят в средних классах, пробуют мыслить в другом направлении. Это полезно. Но по-настоящему ценных олимпиад должно быть немного.

– Кто должен подталкивать ребенка к олимпиадам: родители или учителя?

– Это многофакторный вопрос. Не все родители имеют образование, чтобы что-то посоветовать. Здесь огромная роль учителя – увидеть «искру Божью» и подтолкнуть. Ребенок сам мало что знает: сказывается недостаток жизненного опыта. А зацикленность на одних сборниках ЕГЭ выхолащивает ум и сердце. Олимпиада показывает другой мир и другие возможности. И это прекрасно.

ПАМЯТЬ, ГАДЖЕТЫ И ШКОЛА: ПОЧЕМУ ДЕТИ НЕ ЗАПОМИНАЮТ

– Вы сказали, что главное – трудолюбие. Но его одного достаточно?

– Нет. Есть страшная проблема: дети сейчас массово страдают от отсутствия памяти. И это никакой репетитор не восполнит. Они не запоминают то, что читают, что слышат, что пишут. Мы видим это на первокурсниках: «Я учил, я учил». – «Ну скажи». – «Я не помню».

— С чем это связано? С гаджетами?

– Не только. Как мне кажется, дело еще и в отказе от устных ответов в школе. Раньше ты вставал и рассказывал учителю тему – это тренировало память. А сейчас всё свелось к тестам: заполнил клеточку, посмотрел на доску, согласился. Детей не учат рассуждать вслух, объяснять свои решения. А без этого – тупик.

КУЛЬТУРНЫЙ РАЗРЫВ: НЕЗНАНИЕ КЛАССИКИ, ЦИТАТ И ГОРОДА

– Но даже олимпиадники, которые хорошо мыслят, иногда сталкиваются с неожиданными проблемами. Например, с культурным разрывом между поколениями?

– Это настоящая беда. Современная молодежь не знает цитат из классических книг, не узнает крылатых фраз из советских фильмов, которые для нас были азбукой. Скажешь: «Какая гадость эта ваша заливная рыба!» – а студент сидит с каменным лицом. Не понимает контекста. Это не его вина, это его беда.

– Неужели всё настолько серьезно? Даже с классикой?

– Хуже. Спрашиваю у первокурсников-москвичей: «Вы были у памятника Пушкину?» Нет. Студенты живут в городе с тысячелетней историей, но их культурная карта ограничена маршрутом «дом – метро – университет – ТЦ». Контакта с историей нет. Памятник видели только в телефоне, на картинке.

– И как с этим бороться? Заставлять ходить в музеи под угрозой отчисления?

– Мы пошли другим путем. Придумываем для них маршруты по Москве. Например, «История образования в России», «Литературные памятники Москвы» и другие.

– Звучит как экскурсия.

– Это специальное задание. Составляем маршрут: от одного памятника до переулка, где жил герой произведения или автор, найти конкретный барельеф, прочитать табличку. Студент обязан пройти этот путь, сфотографироваться на фоне памятников и прислать фото. А потом на основе этого маршрута написать контрольную или эссе. Проверка простая: не прошел – не понял, не сфотографировался – не сдал. Из виртуального мира студенты выходят в реальный город, и вдруг оказывается, что Москва – это не просто пробки и метро, а гигантский учебник.

– То есть вы считаете, что клиповое мышление и провалы в памяти можно лечить такими играми?

– Не вылечить полностью, но привить вакцину – да. Пока дети не начнут запоминать через ноги и глаза, через впечатления, а не только через гаджет, мы будем терять связь времен. Культурный код передается не только из учебника. Он в брусчатке, на которой стоял Гоголь, и в скамейке, где сидел Толстой.