Как рассказала Анастасия Суднева, изначально замысел состоял в том, чтобы сыграть «Времена года» Пьяццолы силами трио: фортепиано, скрипка, виолончель. Однако было ясно, что для концерта полноценной продолжительности требуется что-то еще, и вот тут-то начались трудности: подобрать нечто подходящее для означенного состава и соответствующее по стилистике главному произведению никак не получалось. Тогда пришло решение разнообразить программу за счет двух роялей, и произведения отыскались быстро.

«Еще лет десять назад я пробовала подступиться к «Гоголь-сюите» Альфреда Шнитке, но тогда по ряду обстоятельств сыграть ее не удалось. Однако ноты не давали покоя, и вот наконец давнее намерение осуществилось», - говорит Анастасия.

Сюита к спектаклю Театра на Таганке «Ревизская сказка», которую пианистка исполнила вместе со своим отцом, известным пензенским музыкантом Сергеем Судневым, открыла программу концерта, сразу настроив слушателей на серьезный лад. Спору нет, такая музыка неподготовленному слушателю может показаться странной, а то и неблагозвучной в силу многочисленных диссонансных сочетаний, резких смен темпа и настроения. Безусловно, для более полного ее понимания неизбежно требуется знать, что собой представляет Гоголь как художник, потому что Шнитке по сути создал звучащую иллюстрацию к тем зачастую гротескным образам, которые вышли из-под пера великого сатирика. Для музыкантов это произведение тоже представляет немалую сложность, однако отец и дочь справились мастерски.

По-своему логическим продолжением стала исполненная тем же составом «Рапсодия в стиле блюз» – по словам Анастасии, эта «визитная карточка» знаменитого американского композитора давно привлекала ее внимание, а для задуманного концерта подошла идеально, поскольку обладает той же зримостью звучания. Как музыка Шнитке вызывает из глубин подсознания причудливых персонажей Гоголя, так кинематографичность Гершвина поневоле оживляет в памяти трогательную фигуру Чаплина на фоне мостов и небоскребов.

Во втором отделении Анастасия вышла на сцену вместе с Ириной Федотовой (скрипка) и Эльвирой Маклаковой (виолоночель) ради того, с чего задумка и начиналась: цикла «Времена года в Буэнос-Айресе» Астора Пьяццолы. Выбор материала опять же не случаен: музыка аргентинского композитора являет собой удивительное смешение стилей, а пензенская пианистка, хотя и является воспитанницей классической школы, испытывает сильную тягу к джазу.

«Цикл Пьяццолы – это очень интересная стилистическая смесь, а по структуре своей барочное произведение. У него самого было классическое образование, он пристально изучал Баха, делал переложения его произведений для бандонеона, учился в Париже у знаменитой пианистки и органистки Нади Буланже, слушал много джаза… так что не могло не получиться переплетения самых разных ветвей. Например, последняя часть содержит в себе тему из хорала Генделя, которая вплетена в ритмы танго», - объясняет Анастасия.

Она согласна с тем, что аккордеон (а точнее, уже упомянутая ранее его разновидность) дополнительно украсил бы общую звуковую палитру. Однако и классическое фортепианное трио выглядело более чем убедительно, не говоря уже о том, что бурлящая и искрящаяся музыка Пьяццолы, в которой поблескивают и лучи солнца, и капли дождя, стала прекрасным продолжением вечера после сумрачного Шнитке и приджазованного Гершвина.

Очень уместная точка была поставлена снова с помощью двух роялей, но на этот раз за второй села мама Анастасии – Наталья Суднева. Она помогла исполнить небольшую пьесу Карела Рейнера «Конечная остановка», с которой у ее дочери связана своя история: много лет назад, еще будучи ученицей музыкальной школы, вместе с тогда еще тоже совсем юным пензенским пианистом Романом Глазковым ей довелось исполнить ее на конкурсе в Санкт-Петербурге.

Кстати, отметим, что Анастасия Суднева, похоже, имеет к особое пристрастие к тринадцатому числу: в декабре играла Моцарта, в январе выступила с сольной программой в клубе, в апреле показала «Грани ХХ века». Всякий раз получалось хорошо – и значит, есть повод следовать приметам.

Подпишитесь на наш канал в Яндекс.Дзен