4 апреля 2019 Культура
1143

«Деньги - это хорошо», или Кречинский с нами… Новая премьера пензенского драмтеатра

Новый спектакль оказалась созвучным мыслям и чувствам зрителей.


Фото: penzateatr.ru.

Последняя реплика на сцене во время премьерного спектакля «Деньги это хорошо» - и взрыв оваций, на этот раз, кажется не просто традиционных, а особо искренних и сочувственных…И создается впечатление, что аплодисменты и восторженные выкрики относятся именно к этой сентенции. Хотя на сцене вокруг денег ровным счетом ничего хорошего не происходило. Ибо ставилась классика русской драматургии «Свадьба Кречинского».

Почему «Свадьба Кречинского»

Художественный руководитель драмтеатра Сергей Казаков заявил, что спектакль готовился специально к грядущему очередному фестивалю «Маскерадъ», в этот раз посвященный творчеству Мейерхольда. И одним из решающих обстоятельств стало то, что к «Свадьбе Кречинского» дважды обращался театральный символ Пензы - Мейерхольд.

Причем, если в 1917 году, по воспоминаниям современников и материалам исследований трактовка пьесы Мейерхольдом происходила в традиционном ключе, то постановка 1933 уже носила новаторский характер в духе всех наработок и творческих открытий Всеволода Эмильевича послереволюционного периода. На первый план вышли гротеск, символизм, взаимодействие со зрителем посредством ярких и неожиданных визуальных эффектов.

Ну и, естественно, было предложено «революционное» прочтение пьесы - капиталистическое хищничество во всей своей неприглядной красе. Кречинский, в прочтении Мейерхольда, превращался из игрока и мелкого погорелого жулика в масштабную зловещую фигуру главаря целой шайки, охотящейся за состоянием Муромского.

Апелляция к мейерхольдовской традиции ко многому обязывала. Во что же это вылилось в постановке пензенского драмтеатра 2019 года?

Что на сцене

Режиссером спектакля был приглашен саратовский режиссер и хореограф Алексей Зыков, хорошо известный зрителям своими спектаклями «Севастопольский вальс», «Двенадцать месяцев», «Щелкунчик», «Белоснежка».

В своем интервью пензенской журналистке Наталье Сизовой он обозначил некоторые особенности своей постановки.

Во-первых, его «Свадьба Кречинского» будет несколько короче, чем оригинал - это требование времени.

«Если ставить пьесу в том виде, в каком ее написал Сухово-Кобылин, она будет длиться более трех часов, – говорит режиссер. - Мы живем в других условиях, нежели автор, сейчас не принято играть спектакли в три акта. Мы «урезали» пьесу до двух актов».

Возможно, да и почти наверняка, это оправданное решение - темп жизни ныне совсем другой, не то что в 19 веке. Да и не только темп. Режиссеру пришлось пойти на серьезные изменения в тексте, причем не только сокращения, но и некоторые вставки. Так, запомнился момент, когда тетка щебечет Лидочке о том, как прекрасно Кречинский говорит слово «парблё!», и почему же вот Лидочка никогда его не говорит. Зритель эпохи Сухово-Кобылина прекрасно знал, что «парблё» - это по-французски «Черт побери» (при чем это было сильным выражением - чуть ли не сродни нашему «твою мать!»), отсюда комический эффект - такие слова не то что приличной девушке говорить нельзя, но и произносить в ее присутствии. Но многие ли сейчас знают, что такое «парблё»? И это приходится проговаривать самой Лидочке, что рождает тоже комический эффект, но несколько иного свойства…

«Соединение музыки, пластики, когда слово все время переходит в музыку, а музыка в слово — это очень сложная задача для артистов» - говорил Зыков.

Ну, эту задачу ему и артистам решить удалось. Вполне прекрасная хореография, с некоторой подчеркнутой механистичностью, навязчивые мазурки и польки, преувеличенная аффектация в некоторых сценах - все было в этом спектакле вполне к месту.

Как к месту оказались главные образы спектакля - четыре десятка колоколов и колокольчиков вокруг огромного, как его называет Кречинский «вечевого» колокола. Этот колокол собственно из первых сцен пьесы, где новое приобретение в доме Муромских - колокольчик в гостиной становится образом, вокруг которого завязывается интрига и даются характеристики персонажей. Но у Зыкова это превратилось в центральный образ всей постановки: «Я не придумываю художественный образ, он рождается в голове после первого прочтения той или иной пьесы. Когда я читал Сухово-Кобылина, я четко представил на сцене огромный колокол…»

Ну и самое замечательное, на наш взгляд, трактовка основных персонажей. Претерпели значительные изменения Лидочка и Нелькин. Последний из двусмысленного господина, недотепы, пускающегося в разоблачения из личных соображений, превращается прямо-таки в благородный персонаж, что особо оттеняется образом Лидочки, в котором неожиданно появились намеки на неравнодушие к Нелькину (ну, прямо-таки «ее настоящий парень»), чего не было в пьесе.

Ну и главное - Кречинский! Про особенности Кречинского Мейерхольда мы уже говорил выше. А вот Кречинский, представший в образе Сергея Казакова - совершенно другое. Надо сказать, что Казакову и ранее удавались роли трикстеров - персонажей «плутовских романов», вызывающих у зрителя некоторую или даже вполне определенную симпатию, или хотя бы живой сочувственный интерес - ну как у них там все пройдет, как выгорит, как они вывернутся…

Вот и Кречинский Казакова - Зыкова - это промотавшийся игрок в поиске богатой невесты, но вполне добрый малый. Ему не раз улыбалась удача, почему ему искренне не верить, что она улыбнется и в этот раз? И даже в своем отношении к Лидочке и ее семьи он не так плох, как может показаться - почему ему самому не верить, что сорвав куш, он реально зайдет в тихую гавань, остепенится и даже желанного внука тому же Муромскому подарит - дело-то нехитрое… К тому же он сам признается, что «устал», понимает, что это игра его жизни, последняя крупная ставка, и это в постановке Зыкова акцентируется. Да в некоторых моментах он бывает страшен, в нем прорывается, казалось бы настоящее зло. Как в истерике во время объяснения с карточным партнером Щебневым, как в обращении с младшим «компаньоном» жалким шулером Расплюевым, и в финальной сцене. Но и здесь мы можем понять и посочувствовать ему - человек на грани отчаянья, но ведь потом берет себя в руки и в самом конце готов принять свою судьбу с достоинством бывалого игрока, рискнувшего, но проигравшего… Да и сама афера с бриллиантом - ведь мы понимаем, что он реально не планировал настоящего преступления против того же ростовщика Бека - планировал отдать ему деньги после женитьбы.

Словом, когда произносится сентенция «Деньги - это хорошо» (которой нет у автора) - а зал взрывается овацией, возникает мысль, что это непросто дань актерскому мастерству, а нечто большее….

И в развитие этой темы и темы трактовки образов. Изумил второстепенный персонаж - швейцар Тишка. По пьесе - комический, полупьяный бестолковый малый, оторванный от дела в деревне и выполняющий бестолковые, в общем-то, функции при господах в городе. И тут нас ждет немалое удивление в самом начале спектакля - тетка Атуева недвусмысленно заигрывает с Тишкой, вешаясь ему на шею. Атуева - помещица, Тишка - крепостной. Такое просто невозможно, тем более, что данная «интрига» дальше никак не развилась… Но далее фигура слуги приобретает уже какую-то зловещесть - он как-то странно неестественно ведет себя, с чувством тайной значимости и достоинства - но это еще бы ладно - бывали в литературе и такие персонажи-слуги. Но при этом он явно выполняет какую-то функцию, ведет чуть ли не допросы, записывает в книжечку и появляется уже едва ли не как представитель властей заключительной сцене, где швейцару Тишке по логике действия делать нечего. Эфэсбешник - да и только!

И тут для знакомого с последующими частями трилогии Сухово-Кобылина возникает соблазн перекинуть мост к ним.

В драме «Дело» события предыдущей пьесы принимают самый скверный оборот для семейства Муромских. Против них уже не мошенник Кречинский, а государственная машина. Их теперь самих обвиняют в участии в афере с бриллиантом. Кречинский бежит заграницу, напоследок давая Муромскому совет «дать взятку и спастись». Но у чиновной машины железная хватка - Муромских ждет полное разорение и гибель.

«Деньги - это хорошо»….

Трудно сказать, имели ли все это в виду режиссер и актеры. Но у зрителя и рецензента тоже есть право на сотворчество…

А так, можно только поздравить с новой удачной интересной премьерой.

Автор: Максим Денисов